Весна 1860-го, глухая ночь в австрийской психбольнице Дёблинга. Граф Иштван Сечени часами сидит в полутёмном кабинете, где всё завалено картами, черновиками и старой перепиской. Единственная свеча почти догорела, когда в закрытую комнатку без шума заходит странный тип в тёмном плаще. Слуги его почему-то пропустили, правила лечебницы тоже никто как будто не заметил. Гость молча садится напротив и сразу начинает давить. Разговор быстро съезжает на какой-то дикий допрос: незнакомец вытаскивает на свет забытые детали восстания сорок восьмого года, нюансы стройки Цепного моста в Будапеште и личные письма, о которых во всём мире знали от силы человека три. Сечени в панике ломает голову, кто перед ним вообще находится. Австрийский шпион? Старый друг с плохими новостями? Или крыша окончательно поехала от усталости и постоянного стресса? Незваный визитёр не дерется, но методично разворачивает на столе пожелтевшие бумаги и снова и снова тыкает графа носом в прошлые промахи и старую вину. Иштван метается от стола к окну, судорожно дергает задвижки, за которыми воет ветер, пытаются хоть как-то разглядеть лицо в сумерках. На секунду граф отвлекается на шорох в коридоре, поворачивается back — а в кресле уже никого. Только тяжёлая дверь так и осталась запертой изнутри. А на столе лежит свежее письмо с оттиском той самой сургучной печати, которую граф не встречал годами. До рокового утра остаётся совсем немного, а сомнения только разрастаются.
