Сиделке из хосписа выпадает ночная смена у черта на куличках — в дряхлом особняке, где доживает свой век выжившая из ума старуха. Задача плевая: вовремя мерить давление, капать седативное, черкать цифры в журнале и следить, чтобы подопечная не буянила. В комнатах мертвая тишина, тянет сыростью, бабка тихо бредит про давно умершую родню — обычная рабочая рутина, пусть и тоскливая. Но когда стемнело, все пошло наперекосяк. Бабка вдруг заговорила густым прокуренным басом и принялась вываливать такие интимные секреты медсестры, о которых та не признавалась даже близким. Потом уставилась в пустой угол и застыла намертво. Дальше — хуже. Мобильник теряет сеть, замок на входной двери намертво клинит, в щитке вырубает пробки, а температура падает так, что изо рта идет пар. Девушка пытается списать морок на прогрессирующий маразм и пичкает больную транквилизаторами, но лекарства словно испаряются в воздухе: старуха звереет, ломает вещи и скалится в темноту. Из закрытых на ключ спален на втором этаже доносится тяжелая поступь. Медицинские инструкции летят к чертям, потому что перед ней уже не беспомощная пациентка, а нечто жуткое, застрявшее в чужом дряхлом теле. Теперь главная цель — не сойти с ума от ледяного ужаса и как-то дотянуть до первых солнечных лучей в наглухо запертой ловушке.
