Всю округу буквально выворачивает от злости и пересудов: женщина, похоронившая мужа ещё в сопливом детстве, посмела снова пойти под венец. По деревенским меркам на ней давно стоял жирный крест, ведь вдове положено сидеть тихо, терпеть вечный стыд и не отсвечивать. А тут её берут и сватают за старика. Соседи только и делают, что ждут драки, побоев или громкого позора, жадно выглядывая из-за заборов. Но скандала не происходит. Поначалу, понятное дело, в доме висит липкая неловкость, сплошная пахота в поле, готовка да тяжёлое, выматывающее молчание по углам. Двое совершенно чужих людей просто делят один угол от безысходности. Только вот дед оказывается вовсе не домашним тираном. Он не орёт, не распускает руки, а наоборот, ведёт себя подозрительно смирно и даже пытается подсобить в хозяйстве. Сперва пара брошенных фраз за ужином, потом общая тарелка, редкие разговоры про урожай и болячки. Они ведь оба для местных — списанный материал, чужаки среди своих. И эта общая отверженность начинает работать как клей. Постепенно за седой бородой и морщинами она разглядела не обузу, а такого же изломанного, смертельно уставшего человека со своими шрамами на сердце. Так день за днём чужой старик становится единственным родным местом в деревне, плевать хотевшей на их тихое счастье.
