0 0

Там восемь историй о том, как искусство буквально выворачивало мир наизнанку. Это не скучные лекции, а погружение в самый ад: художники на грани безумия, в бегах или в полной нищете. Вот Караваджо — он же настоящий бандит, мечется по подворотням и пишет свои темные шедевры, надеясь вымолить помилование. Мы будто сами ходим по этим мастерским, где Бернини интригует ради власти над Римом, а Рембрандт на глазах у всех катится вниз, теряет деньги и славу, потому что не хочет рисовать так, как от него ждут. Кадры липкие, живые: то ты вместе с Ван Гогом задыхаешься от его одиночества, то пытаешься осознать ужас «Герники» вместе с Пикассо. Это почти детектив. Политическая возня вокруг Давида, безумный Тернер, который приказал привязать себя к мачте в шторм ради одного лишь видения стихии. И в финале — душный Нью-Йорк, где Ротко в сумерках бросает свой последний вызов. Весь этот хаос, кровь и грязь в итоге превратились в чистые полотна, которые сейчас висят в музеях, хотя изначально они были настоящим ударом под дых.