Пожилые ветераны открывались далеко не сразу. Чтобы заслужить их доверие и вытащить наружу то, о чём обычно молчат годами, съёмочной группе пришлось буквально пахать на износ. Спустя двадцать пять лет те, кто делал кино про роту «Изи», снова садятся рядом. Разговор клеится без лишней напыщенности. Вспоминают адские тренировки, когда тело ломило от бесконечных кроссов по грязи, попытки нащупать правду в окопной грязи европейских рубежей и въедливое воссоздание каждой мелочи чужой войны. На экране постоянно перемешиваются времена: пожелтевшие фронтовые треугольники, редкие архивные плёнки времён сороковых годов, чудом уцелевшие фотокарточки и лица повзрослевших участников съёмок. Они разбирают по косточкам, каково это вообще — перекладывать чужой смертный страх и солдатский быт на киноплёнку. Без красивых лозунгов. Чисто про выматывающую усталость, про страх соврать и про груз ответственности перед теми пацанами, которые так и остались лежать на полях сражений. Постепенно фокус сдвигается на то, как эта работа въелась в жизни последующих поколений. Ведь отснятые тогда кадры смотрели уже другие солдаты, ушедшие на свои войны много позже, а семьи фронтовиков наконец-то смогли увидеть и понять, через какую мясорубку прошли их отцы и деды. Живая память как она есть: не бронзовые памятники, а честные попытки сберечь имена друзей для правнуков.