Центральная тема — жизнь после вьетнамской мясорубки, когда спустя пятьдесят лет седые мужики пытаются понять, что это вообще было. Вместо хроники сражений показывают быт: старики бродят по американским окраинам, сидят в полупустых забегаловках и перебирают старый хлам из коробок — письма, пожелтевшие снимки, какие-то личные вещи. В центре внимания не штабные карты, а конкретные лица и застарелые травмы, которые никуда не делись. Они рассказывают, как возвращались домой, где им были совсем не рады, и как десятилетиями учились заново общаться с людьми или не шарахаться от теней. Сюжет постоянно скачет от зернистых пленок с протестами и вертолетами в Сайгоне к сегодняшним кадрам, где ветераны просто молча стоят у памятных плит. Видно, как те джунгли до сих пор влияют на их привычки, на то, как они относятся к власти и даже как общаются с внуками. Получилось кино про долгое эхо одного политического провала, который сломал жизни целым семьям. Война для них не осталась в учебниках истории, она просто стала частью их повседневности, превратившись в некое хроническое состояние. Каждому из героев приходится по кругу прокручивать в голове те события, чтобы хоть как-то склеить свою биографию и найти смысл в том, через что им пришлось пройти.
