0 0

Принстон остался где-то далеко в зеркале заднего вида. Артур, привыкший к стерильной чистоте академических аудиторий, волею случая застрял в этой богом забытой дыре. Зашел в церковь просто переждать время, но застыл на пороге. Хор пел отвратительно. Мимо нот, срываясь, фальшивя на каждом шагу. Но в этих кривых голосах было столько непричесанной жизни, что университетская выправка профессора впервые дала трещину. Он решил остаться. Не ради карьеры, конечно. Просто захотелось вытащить из этих людей хоть каплю гармонии. Попытка навязать им жесткие правила вокала обернулась катастрофой. Местные смотрели на него как на чудика с другой планеты. Они привыкли жить и петь по-своему, без всяких дирижерских палочек и пафоса. Пришлось спускаться с небес на землю. Дни превратились в борьбу характеров. Артур ломал их устои, они — его самомнение. Оказалось, что заставить людей петь чисто — это самая простая задача. Гораздо сложнее стать своим среди тех, для кого пение не искусство, а способ выжить в тишине провинциальных будней. Он сам не заметил, как бетонные стены его внутреннего мира начали крошиться. Оказалось, что глубинка учит жизни куда лучше, чем любые учебники по теории музыки.